Главная

Эд Данилюк. Вийт и дело о танжерском пунше (Вийт-1)

XIX век в разгаре. Но не в нашем мире, а в альтернативной реальности, где не нашли применения электричество и нефть.
Непобедимый детектив Вийт окунается в водоворот страстей на Великих гонках. Его ждут состязания, азарт и… преступление, которое способен разгадать только он! 

2019

ОбсудитьЧитать

 

Эд Данилюк

ВИЙТ И ДЕЛО О ТАНЖЕРСКОМ ПУНШЕ

Стимпанковый детективный рассказ

 

(Сыскной надзиратель Ронислав Вийт -1)

 

XIX век в разгаре. Но не в нашем мире, а в альтернативной реальности, где не нашли применения электричество и нефть.

Непобедимый детектив Вийт окунается в водоворот страстей на Великих гонках. Его ждут состязания, азарт и… преступление, которое способен разгадать только он!

 

 

 

От автора: ничего этого не было и быть не могло!

 

 

 

В центре судейской ложи Великих гонок высвободили немного места, музыканты оторвали смычки от струн, в толпе гостей зашикали. В воцарившейся тишине стал отчётливо слышен рёв трибун внизу.

— За Кубок, как всегда, сразятся три бригады, победители заблаговременных гонок! — перекрывая шум зрителей, произнёс организатор соревнований фабрикант Таде, лысый суетливый коротышка. — В общей сложности гонщикам предстоит проехать тридцать вёрст по колее, образующей огромный треугольник! Три скоростных участка, два сложных поворота, и соревнованты вновь окажутся здесь, на финише! Земля до самого горизонта расчищена, так что мы увидим всё, каждый момент!

Слушатели по венскому обычаю поаплодировали.

Передней стены в судейской ложе не было, лишь перила. Тёплый ветерок играл развешенными повсюду флагами, вымпелами, значками, эмблемами. Ветерку помогал трепет вееров, заодно поднимавший в воздух тщательно выложенные на лоб прядки волос местных красавиц. В солнечных лучах сиял хрусталь, сверкало золото, чернели визитки господ, белели роскошные платья дам. Некоторые из гостей носили, как это принято в Венеции, маски — чтобы чувствовать себя свободно, без оков условностей.

— Никаких ограничений на совершенствование паровоза! — глаза фабриканта горели фанатичным огнём. — Любой механизм, любое топливо, любая бригада! Единственное условие — локомотив должен тащить за собой груженный углём вагон!

Таде подал знак дворецкому, и тот, величественный, как все дворецкие, с достоинством вынес в центр огромную искрящуюся на солнце металлическую чашу. За ним семенил лакей с массивной подставкой. Половые, разносившие меж многочисленных гостей напитки, остановились, подчёркивая важность момента.

— Приз Великих гонок! — вскричал фабрикант Таде, указывая на трёхвёдерную драгоценную чашу. — Двадцать фунтов чистого золота! Серебро я не считаю. Но это, конечно, не главное. Главное — технический прогресс! Я выкупаю паровоз-победитель со всеми вложенными в него изобретениями! За пятьдесят тысяч! В дополнение к кубку!..

Приглашённые, пусть и привыкшие к большим суммам, но всё же не настолько большим, разразились рукоплесканиями. Люди на трибунах внизу не знали, что происходит, поэтому подхватили аплодисменты просто так, из озорства, заодно утроив производимый ими шум. Звук трещоток и свистулек ударил по ушам. Стены ощутимо завибрировали.

В володимирском поместье Анфира Житеславовича Таде в тот день собралось не менее трёх тысяч оплативших вход зрителей. Они радостно вопили, скандировали двусмысленные речёвки, горланили разудалые песенки, размахивали лентами и флажками в цветах соревнующихся экипажей. И, конечно, пили вино — кто бутылками, а кто чинно, бокалами, закусывая французскими сырами.

У подножия трибун на рельсовых путях выстроились в ряд три паровоза. Чёрные чугунные чудовища то и дело издавали гудки и изрыгали обильные клубы пара.

Над всем этим высилась судейская ложа, в которой аплодировали щедрости хозяина около сотни его личных гостей.

Ещё выше, в ярко-голубом небе, плыли дирижабли хроникёров.

 

 

 

* * *

 

Повинуясь знаку дворецкого, лакеи возобновили свой неспешный экзерсис с подносами.

Один из них, огибая старую графиню Мйончинскую, отчего-то неожиданно замер.

Строгая дама, высохшая за первые семьдесят лет жизни до состояния, когда дальнейшие годы перестали сказываться на её внешности, с лёгким изумлением подняла лорнет и посмотрела на человека сквозь стёкла.

Смущённый столь великим вниманием, залившийся краской, половой неуклюже нагнулся и подобрал с пола цветок мака с пришпиленным к нему бумажным значком.

— Уронили-с, пани графиня… — пробормотал слуга.

Он аккуратно положил находку на свой поднос и уже в таком виде предложил Мйончинской.

— Я, милейший, ничего не роняю, поскольку ничего с собой не ношу! — проскрипела старуха, опуская лорнет. — А разве это не из вашего рукава выпало?

Человек склонился в поклоне и с застывшей на лице улыбкой стал в растерянности отступать.

— Это же знак луддитов! — вдруг вскрикнула одна из дам, стоявших поблизости. Это была госпожа Квят, женщина солидная, уважаемая, но с большим воображением. Она схватила с подноса цветок и завертела его так и этак.

На бумаге действительно красовался рисунок тяжёлого молота, разбивающего шестерёнку.

— Когда у нас утопили в колодце все инструменты из мастерской, повсюду валялись такие же! — завопила женщина.

Над головами гостей пронёсся шум. Блистательные кавалеры и прекрасные дамы вытягивали шеи, пытаясь понять, что происходит.

Привлечённый волнением, повернул голову и Таде.

Дворецкий, увидев беспокойство хозяина, неспешно направился к растерянному половому.

— В чём дело, Агафошка? — строго спросил глава слуг.

— Луддиты! — вскричала госпожа Квят. — Здесь луддиты, эти ненавистники машин и прогресса! Они всё разрушат!

— Не извольте беспокоиться, — величественно произнёс дворецкий. — Поместье господина Таде оберегают тридцать охранников в форме, все с волкодавами, двадцать драгун и более полусотни агентов в штатском! И это не считая полиции! Здесь сам Вийт!

Очередная волна вздохов пронеслась над гостями. Вновь завертелись головы — сей раз, чтобы увидеть знаменитого сыщика.

— Ну если так… — с сомнением произнесла дама. — Я, правда, Вийта не видела…

— Барон здесь, сударыня, не сомневайтесь! Инкогнито! — веско подтвердил дворецкий. Затем повернулся к половому: — С глаз долой!

Агафошка стал отступать и исчез в толпе.

— Но позвольте, многоуважаемый! — встрял в разговор седой генерал с многочисленными орденами во всю грудь. — Луддитский знак здесь, а значит, луддиты всё же в эту залу проникли!

— С прошлого года осталось, ещё с тех Гонок! — невозмутимо ответствовал дворецкий. — Не доглядели уборщики, моя вина! Уж я им задам!

Главный слуга мягко вынул из рук госпожи Квят находку, спрятал себе в рукав и, величественно склонившись в petit arc[1], вернулся на своё место.

 

 

 

* * *

 

Увидев, что всё успокоилось, Таде в центре зала засуетился.

— Первый номер среди соревновантов достался синьору Корстини, антрепренёру! — объявил он. — Трёхцилиндровая машина, перегретый пар, двукратное последовательное расширение! Восьмое участие в Великих гонках!

Стоявший в толпе итальянец снял клювастую венецианскую маску чумного доктора, поклонился и получил свою долю рукоплесканий, которые встретил с усталым достоинством опытнейшего жуира.

Его бригада выкатила в центр залы бочонок. Пенящийся напиток полился в золотую чашу Кубка.

— Традиция требует, чтобы соперники перед Гонками выпили за успех друг друга! — громким поставленным голосом воскликнул Корстини. — В этом году мы договорились приготовить нечто невиданное — танжерский пунш, который, конечно, не возможен без настоящего игристого вина ломбардской Франчакорты! Этот бочонок доставлен прямиком из Италии специально для сегодняшних Гонок!

Тут взгляд маэстро упал на некую девицу, неосторожно выступившую в первый ряд. Сеньор приподнял бровь и всё с тем же усталым видом наклонил голову. Барышня вспыхнула. Лёгкая понимающая улыбка тронула губы антрепренёра. Впрочем, итальянец почти сразу же спохватился.

— Великие гонки — столь значительное событие, — доверительно произнёс он, глядя на девицу, будто обращаясь именно к ней, — событие столь масштабное, да, масштабное, не побоимся этого слова прусских книжников, что целую неделю спектакли в Опере будут предваряться специально написанным ариозо о локомотивах! Ну а сегодня… Сегодня мы даём «Служанку-госпожу» несравненного Перголези! Все присутствующие приглашены! За счёт заведения, естественно!

Антрепренёр и его бригада под рукоплескания публики поклонились и отступили в сторону.

— Адам-Каетан Петрович Мйончинский, студент, участвует в Гонках впервые! — объявил Таде. — Тендерный локомотив с применением зубчатых передач, система Миллета на поворотной тележке со второй группой движущих осей в основной раме, компаунд!

К Кубку вместе с двумя другими членами экипажа вышел наследник графов Мйончинских, высокий тощий юноша в прыщах.

— Войны давно не было, — проскрипела у столика со средиземноморскими устрицами бабка изобретателя, всё та же старуха-графиня. — Мальчик не знает, куда девать силы и деньги. Свои силы и наши деньги!

Стоявшие рядом дамы вежливо улыбнулись. Даже боявшаяся луддитов госпожа Квят хмыкнула.

В центр залы кто-то вытащил кадку. Она была полна нарезанных насыщенно-красных плодов, плававших в собственном соку, отчего-то чёрном. Потянуло сладостно-дымным ароматом немыслимых стран.

— Как бы ни было прекрасно вино нашего достойнейшего противника, — воскликнул звенящим, всё ещё неустоявшимся голосом Адам-Каетан, — танжерский пунш требует особых плодов, чёрных мандаринов, именуемых танжеринами. Мой посланец, дамы и господа, лишь вчера привёз их из Африки!

Содержимое кадки было опрокинуто в Кубок. Юный граф Мйончинский взял у неслышно появившегося рядом полового серебряную поварёшку и размешал шипевшую мириадами пузырьков чёрную жидкость.

— Лёдщик Апрон Несторович Сташко, участвует в Гонках впервые! — вскричал фабрикант Таде, а потом, наслаждаясь, добавил: — Локомотив насыщенного пара с тремя ведущими осями, двухосной поворотной направляющей тележкой и жёстко закреплённой поддерживающей осью!

Апрон Несторович выскочил вперед.

— Танжерскому пуншу по рецепту надлежит быть холодным! — воскликнул он. — Несмотря на жару! Вопреки жаре! — Он сделал вид, что задумался, а потом просиял: — Нужен лёд! Напиленный минувшей зимой на Лесном озере, вдали от всяческих селений! Сохранённый в специально оборудованном подземном хранилище с многослойными дубовыми стенами!..

Статный, сияющий белоснежной улыбкой, разодетый на французский манер официант с великолепным закрученным чубом вытащил неподъёмный деревянный сундук.

Апрон Несторович театральным жестом откинул крышку. Все, невольно притихнув, вытянули шеи. Бравый коммерсант вынул прокладку из толстого войлока, с трудом вытащил тяжеленный сочащийся влагой мешок и, закряхтев, опрокинул его содержимое в приз Гонок. Мелко нарубленные ледышки, едва не выплеснув на пол весь пунш, обильной лавиной посыпались в чашу.

Сташко сразу же отпихнул поварёшкой кубики в сторону и одним движением наполнил напитком бокалы — свой и товарищей по экипажу.

Обильная пена, шипя, оседала на хрустальных стенках.

— В этот жаркий день позвольте преподнести уважаемой публике небольшой подарок, — вскричал Сташко, приподнимая фужер, — столь необходимую нам прохладу!

Появился всё тот же чубатый человек с двумя вёдрами льда и водрузил их на ломившиеся от закусок столы.

Толпа гостей заволновалась. В ней образовались течения и потоки, которые в один миг все разом хлынули к заветным вёдрам. Центр залы опустел. Половые с невиданной живостью стали опускать куски льда в протягиваемые бокалы. Тут и там раздавались возгласы восхищения.

Когда всеобщая суматоха понемногу улеглась, Сташко эффектно добавил:

— По завершению Гонок мы предложим уважаемой публике какаовое питьё, мороженное в лёдных стаканах до той степени загустения, что его необходимо потреблять ложкой, как dessert à la France[2]!

Гости зашумели и разразились громкими и совершенно искренними рукоплесканиями.

Под эти рукоплескания наполнили бокалы танжерским пуншем остальные соревнующиеся бригады. Лёд постукивал о хрусталь, издавая нежный, мелодичный звон.

— Pani i Panowie[3]! — медленно, веско проговорил Апрон Несторович. — Пусть случайности не помешают победителю победить!

— Всем нам удачи! — крикнул юный граф Мйончинский.

— Buona fortuna[4]! — вторил ему синьор Корстини.

Экипажи осушили фужеры, а потом резким движением залихватски разбили их об пол.

Выглядело всё это довольно эффектно. Зрители одарили соревновантов аплодисментами.

— Ну вот и речи позади! — счастливо произнёс Таде. Он также погрузил свой сосуд в Кубок. В его бокал с шипением хлынул чёрный напиток вперемешку с наколотым льдом. — За победу! За победу прогресса, за победу паровозного дела!

— Так! Так! — заорала аплодирующая толпа.

Анфир Житеславович попробовал напиток. Глаза его от наслаждения округлились, он поплямкал губами, одобрительно закивал и испил свой фужер до дна. А потом с ухарством, выглядевшим в его исполнении уж очень неестественно, швырнул бокал в кучу хрустальных осколков под ногами.

 

 

 

* * *

 

Трибуны неистовствовали. Машинисты, готовые навалиться на рычаги локомотивов, сжимали рукоятки побелевшими от напряжения кулаками. Кочегары метали в ревущие пламенем топки уголь. Отмашчики, по одному на каждую колею, стояли, воздев вверх стартовые стяги. Паровозы исходили обильными струями пара. В судейской ложе дамы прикрывали уши ладошками в белых перчатках, мужчины жадно ловили каждое движение внизу…

Должен был последовать стартовый выстрел из пушки…

Сейчас!..

Уже сейчас!..

Орудие стояло здесь же, мрачное, длиннодульное, чугунное. Рядом с ним возвышался тот, кто единственный мог дать сигнал к началу Великих гонок.

Сам Таде!

Вот только пауза затягивалась. Фабрикант замер неподвижно, почему-то прижавшись лбом к устремлённой в небо пушке.

Шёпот недоумения пронесся по толпе, как под порывом ветра проносится по пруду рябь. Он добрался до самых глубин судейской ложи, туда, где в кресле сидела с бокалом «Dom Pierre Pérignon d'Hautvillers[5]» графиня-мать Мйончинская.

— Уже кончилось? — спросила она у случайно оказавшегося неподалёку франта с головой лиса. — Когда награждение победителя?

Франт любезничал сразу с несколькими красавицами в масках экзотических птиц, но вопрос услышал, повернулся, удивлённо обвёл глазами обеспокоенных гостей и, с изящной грациозностью махнув чаровницам рукой, двинулся сквозь толпу.

Ещё один юноша, обладатель аккуратных бакенбард, одетый попроще, в сюртук, а не визитку, но сюртук добротного полотна, пошёл за ним.

Едва эти двое пробились к лестнице, спускавшейся к артиллерийской площадке, перед ними вырос, преграждая путь, дворецкий. Франт снял с себя голову лиса, открыв публике одухотворённое бритое лицо, отмеченное решительностью и умом.

По толпе ветром пронесся восторженный гул.

— Вийт! — истерично вскрикнула мадам Квят. — Это же сам Вийт! Вийт, схвативший неуловимого похитителя алмазов Казначейства! Вийт, победивший десятифутового гавиала! Вийт, раскрывший подделку парохода министра!..

— Сыскной надзиратель барон Ронислав Вакулович фон Вийт-Ладимирский, лично! — представился таинственный гость дворецкому.

Восхищение искрилось в глазах великолепной публики. Аристократы, конечно, умеют сдерживать чувства, но всё же отовсюду донеслись вздохи дам и покашливание господ. Казалось, сам воздух забурлил от упоения, да, собственно, экстаза присутствовавших.

Дворецкий отступил в сторону, но к Вийту уже бросились находившиеся в судейской ложе хроникёры.

— Что произошло? Что вы расследуете? — кричали они.

— Ничего, — развёл руками дедуктивист. — Я просто гость. Надеюсь, никакого преступления не случилось-с!

Ослепительно улыбнувшись, он вместе с сопровождавшим его юношей легко сбежал по ступеням вниз, к пушке, и заглянул в лицо Анфиру Житеславовичу…

Всемогущий бог локомотивов спал. Человек, в жизни которого не было ничего более важного, чем Великие гонки, уснул! Уснул в момент, когда должен был дать им старт!

— Господин Таде! — вскричал Вийт. Потрепал фабриканта по плечу. Потом сильнее. — Ваше превосходительство!

Фабрикант замычал и зашевелился. Приоткрыл, щурясь, глаза. Поправил на голове зимнюю шапку с опущенными толстыми наушниками.

— Гонки! — орал ему в лицо сыскной надзиратель. — Гонки начинаются! Вы должны дать старт! Стреляйте!

— Да, да, — сонно пробормотал Анфир Житеславович, поудобнее устраивая щеку на чугунном дуле. — Сейчас…

Он вновь мерно задышал.

— Да что же это такое! — вспылил детектив, берясь за плечи локомотивщика обеими руками. — Немедленно проснитесь!

Таде, сотрясаемый, будто туземный тюркос в руках папского зуава, сладко потянулся.

— Великие гонки! — зарычал сыщик. — Старт! Пушка!

Полицейский почти насильно вложил в руку Анфира Житеславовича выпавший было фитиль.

Таде с видом человека, не совсем понимающего, где находится, пробормотал:

— Ах, это вы, барон! А кто этот господин с вами?

— Это мой неизменный помощник истопник Фирс! — вскричал вызнавальщик. — Я представлял его вам на рождественском балу у Буков!..

Глаза Таде закрылись.

— Вы меня слышите? —  орал доследчик. — Вы меня понимаете?

Фабрикант приподнял веки, глянул на полицейского затуманенным взором и…

Приложил фитиль к запалу.

Пушка подпрыгнула. Её дуло изрыгнуло обильное пламя. Прозвучал оглушающий выстрел. Пороховые газы белёсым шаром рванули во все стороны, обдав горячей дымной волной Вийта, Фирса и Таде. Артиллерийская площадка затряслась.

Истомившиеся от нетерпения отмашчики в едином порыве взмахнули своими флагами. Дамы на трибунах завизжали. Их кавалеры почему-то разразились громогласным «Ура!». Цилиндры, кэпи, капоры и шляпки взлетели в воздух.

Машинисты навалились на рычаги. Помощники машинистов повисли на шнурах гудков.

Чёрные локомотивы надрывно, оглушающе завыли, перекрывая и без того невообразимый шум. Струи пара ударили в ясно-голубые небеса. Колёса, проскальзывая по рельсам, завращались. Составы вздрогнули и медленно стронулись с места. Дирижабли в небе тут же принялись искать нужную высоту, чтобы последовать за ними.

Вийт, потерявший способность что-либо слышать, крутился на месте, то и дело сталкиваясь с Фирсом, пребывавшем в подобном же состоянии. Рядом с ними совершенно спокойно стоял в своей глупой шапке Таде. Глаза его сонно закрывались…

 

 

 

* * *

 

Поезда вдали уже набрали полную скорость. Они всё ещё шли рядом, обдавая друг друга обильным дымом топок, но локомотив Мйончинского начал потихоньку выдвигаться вперёд.

Зрители на трибунах неистовствовали, выпуская наружу всё накопившееся за фасадом благочинности безумие.

В судейской ложе мирно спал в специально принесённом сюда кресле фабрикант Таде. Доктор Лафарг подсчитал пульс на его руке, поочерёдно приподнял каждое веко, поднёс ухо ко рту и послушал дыхание. Гости, перешёптываясь, следили за эскулапом.

— Ничего опасного я не нахожу, — произнёс, наконец, лекарь.

— Что? — крикнул Вийт. От него отшатнулись стоявшие рядом, и он понял, что говорит слишком громко. Тогда величайший из дедуктивистов переспросил, постаравшись говорить тише: — Что?

— А вот с вами всё серьёзнее, — повернулся к нему Лафарг. — Вы и ваш помощник часик-другой вообще ничего слышать не будете!

— Что? — переспросил сыскной надзиратель и вновь не сумел соизмерить голос.

Лекарь покачал головой, достал из своего чемоданчика тетрадь, стальное перо и непроливайку, начал что-то писать.

— Кто ещё из присутствующих ощущает сонливость? — спросил следователь, прочитав записку доктора. Он вновь говорил слишком громко.

Все лишь недоумённо переглянулись.

Фирс забрал у врача тетрадь.

«Пунш пили только Таде и…»

Истопник ещё писал, а Вийт уже бросился к гигантской золотой чаше.

— Кто-то подмешал в напиток снотворное? — пробормотал Ронислав Вакулович, глядя на пестрящую мелкими пузырьками чёрную поверхность напитка.

Его натужный голос слышали все.

— Нас отравили! — истошно завопила госпожа Квят. — Яд! Мы все умрём!

— Что? — спросил полицейский надзиратель, прислонив ладонь к уху.

— Доктор, доктор! — кричала дама, бросаясь к ногам лекаря. — Спасите! Молю, спасите!

Лафарг порылся в саквояже и достал небольшой виал тёмного стекла. Подобрал с ближайшего стола хрустальный бокал, налил немного остро пахнущей жидкости, с сомнением посмотрел на госпожу Квят, плеснул ещё чуть-чуть и, наконец, протянул сосуд страждущей.

— Это противоядие? — с надеждой вскричала грандкокет.

— Это успокоительное, мадам, — произнёс врач.

Вийт тем временем понюхал остатки пунша в кубке. По-видимому, он ничего не учуял, поскольку макнул в жидкость палец и слизнул каплю.

— Вкусно! — пробормотал он. Потом посмотрел на дворецко

Скачать книгу

Viyt1.fb2257.80 KB